(no subject)

С утра решила испечь еще немного хлеба. Думаю, с чем бы его сделать. Спрашиваю tinmonument :

- Что бы еще такого замешать в тесто помимо муки?
- Замешай мармеладки.
- Я не уверена, что из них что-то хорошее испечется на 200 градусах.
- Замешай хотя бы одну, я хочу попробовать.
- Ладно, только для тебя. Одну.
- Вот и хорошо, будет счастливая булочка.
- Ага, кто не отравится, тому и счастье...

Вагнер, "Летучий Голландец", Байройт 1985

Это последняя посмотренная нами опера. 

Я, пожалуй, сразу начну с постановки. На обложке диска написано, что постановка изображает историю как бред Сенты (главной героини оперы). Очень хорошо, что они это указали, а то неподготовленный зритель может то, что происходит на сцене, принять за бред самого режиссера.

Бред - удался. Что интересно, постановка выглядит весьма органично, хотя, конечно, обидно что сюжет решили именно таким образом. А могли бы сделать его поприземленнее и повеселее, там есть простор и для того, и для другого. 

Итак, Сента (Лисбет Балслев) звучит очень хорошо, но выглядит на редкость странно. Совершенно сумасшедшей она выглядит. И сильно заждавшейся своего Голландца, прямо скажем. Могли бы и получше загримировать. Всю дорогу, когда не ползает - трясясь, бегает по сцене в обнимку с портретом голландца.  

Зато Голландец, Саймон Эстес, хорош. Предмет мечтаний не только для трепетной старой девы, но и вообще для кого угодно. Как он эротично валяется по всей сцене прямо после появления! Какие у него бицепсы, ня! Хоть сейчас надевай на него парик и отправляй петь Самсона - ах, у Самсона тенор, какая досада... Как хорошо ему дается переход от драматических интонаций к лирическим и обратно! Кстати, он черный (поэтому сцена, когда Сента кладет портрет на пол, сама ложится сверху, и поет "This pallid man looking down at me", смотрится особенно смешно).

(N.B. Мы с Петей некоторое время назад обсуждали, что афроамериканок и мулаток на оперной сцене - ну, не сказать, что очень много, но все-таки они есть. А вот мужских голосов - нет совсем. Очень приятно, что мы в этом ошиблись. Все-таки бывают :))

Даланда, отца Сенты, поет Матти Салминен, финский бас, которого мы помним и любим еще с МЕТовского "Кольца нибелунгов" (Фафнир и Хаген, причем, с его ростом, гримировкой под гиганта ему можно было не сильно утруждаться).

И, последний герой, Эрик, типа-жених Сенты, Роберт Шанк, тоже, в общем, ничего. Только он орет все время. Но я списываю это на то, что все действие - бред Сенты, ну а старой деве, наверное, очень приятно представлять как вокруг нее сразу два мужика громко страдают.

Эстес. Каваи!